Любить и помнить [Демоны прошлого] - Вера Кауи

– Рано их похоронили, сэр, – сказал он.– «Салли Б.» приземлилась в Голландии, экипаж Ударился в бега, скрывался в голландском подполье. С Эдом все в порядке, получил только легкое пулевое ранение, поэтому ребята пока оставили его там. Да вот пускай Вилли скажет! Он все своими глазами видел. Валяй, Вилли! Порадуй сэра Джорджа.

– Ну так вот, сэр. Мы возвращались с задания на базу, и тут на нас налетела целая туча «фоккеров». Мы уже имели два попадания из зенитной пушки и летели на двух моторах. А тут эти чертовы истребители... Прямо как москиты нас облепили. Капитан пошел на штурм, чтобы их рассеять... – Голос Вилли звенел от восхищения при воспоминании об этом эпизоде. – Мы прорвались, и капитан на всей скорости снизил высоту. Мы ниже ста футов никогда не идем, а тут полетели на высоте пятьдесят футов. Фантастика, сэр! Мы мчались над шоссе, а бензобаки у нас были пробиты, и горючее хлестало как из ведра, и капитан уже не мог вывести машину за границу Голландии. До моря рукой подать, а горючего ни капли, и капитан посадил машину прямо на поле, как будто перед ним была посадочная полоса длиной в тысячу футов. Мы выскочили, набежали голландцы, нас тут же повели прятаться, и потом мы все прятались и прятались, нас передавали из рук в руки, как посылку, пока наконец не подобрались к нашим позициям во Франции, куда нас под покровом темноты и доставили. Капитан был ранен в бедро – это когда мы на немецкий патруль напоролись, так что ему пришлось пока остаться там, у него кость размозжило, он ходить не может. Но с ним все в порядке, сэр, и, как только они смогут его переправить, он будет здесь.

Вилли полез в карман и вынул конверт.

– Вот он мне что дал. Это для леди.

Сэр Джордж взял одной рукой протянутый конверт, а другой – тепло пожал руку Вилли.

– Дорогой Вилли, – сказал он. – Не могу передать, как я рад опять видеть вас и узнать, что весь экипаж «Салли Б.» жив и невредим. Когда капитан Хардин вернется, обязательно отпразднуем это событие. А пока мы непременно должны выпить виски за ваше здоровье. Прошу покорно.

Они выпили раз и два, и Вилли рассказывал о приключениях, которые выпали ему с товарищами в Голландии.

Когда гости ушли, сэр Джордж сел, затуманенный парами виски, и тяжело задумался о том, что же будет, когда вернется Эд. Что тогда? – размышлял он. Надо сказать Саре. Эд возвращается. Нельзя же это от нее скрывать. Как она это переживет? Она смирилась со смертью Эда и вернулась к Джайлзу. Эд не подозревает о том, что случилось за время его отсутствия. И тревожится о том, как она воспримет весть о нем, потому и написал.

Сэр Джордж посмотрел на конверт, оставшийся на кофейном столике. Дешевый, из грубой бумаги. Наверно, самый лучший из тех, что можно было достать. Никакой надписи на нем. Эд поступил осторожно – с признательностью подумал сэр Джордж. Он никогда не терял головы, этот Эд, все делал с умом, хотя Сара совершенно покорила его сердце. Он по-настоящему ее любит – в этом нет сомнений. И любовь не мешает ему оставаться здравомыслящим, трезвым мужчиной. Взять хотя бы это письмо. Он не надписал конверт, и, наверно, в самом письме обошелся без обращения по имени. Если бы Вилли попал в плен, Саре это не причинило бы вреда; у него нашли бы письмо к неизвестной женщине, вот и все. Но для Эда Сара не была неизвестной. Далеко нет. Однако она оставалась женой Джайлза и в течение последних трех месяцев довела эту роль до совершенства. А роль Эда с главной перешла во второстепенную. В этой роли он не сможет смотреться столь блистательно, как прежде, но у нее есть перспектива снова стать ведущей. От Сары зависит, как выстроится актерский ансамбль. Сама она показала высочайший класс игры, восхитивший всех зрителей. Только сэр Джордж знал, что это было лишь делом техники, за которой не стояло никаких чувств. Однажды её чувства разбудил Эд. Теперь он возвращается на сцену. Возникает вопрос: кто станет исполнителем главной мужской роли, Сариным партнером?

Эд возвращается. Как это скажется на Сариной жертвенности? Живой Эд возродит к жизни и Сару. Тогда она не сможет одновременно жить и жертвовать собой ради Джайлза. Но сможет ли она жить в свое удовольствие, сознавая то, что случилось с Джайлзом? Нет, конечно. Прежний Джайлз, здоровый, полноценный, выдержал бы измену, и его мир не обрушился бы. Совсем другое дело нынешний Джайлз – обгоревший, как головешка, беспомощный, больной, несчастный. Здесь возможно единственное решение. Эд должен явиться к Саре, а ей следует распрощаться с ним. Разумеется, ей не захочется этого делать, но придется. У прежней Сары не хватило бы на это сил; новая Сара справится и с этим.

И она справилась.

Когда сэр Джордж сообщил ей благую весть, на какую-то минуту лицо ее зажглось счастьем, но минута радости истекла, и ее лицо вновь погасло. У него сердце разрывалось, глядя на это. Но он не мог не заметить, что ее решение твердо и незыблемо. Оно созрело мгновенно. Сэр Джордж мог прочесть это у нее на лице. Оно было белее снега, и черные провалы глаз не оставляли сомнения в ее решении. Сара вновь была отчужденной и бесчувственной, как минуту назад.

Сара жила только на нервах. День шел за днем, и видно было, как она собирает в кулак все свои силы, чтобы не изменить принятому решению – объявить Эду о том, что остается с Джайлзом. Сэр Джордж видел, как она со смятенной душой, с тайным ужасом ждет приезда Эда. Ее жалкое безразличие куда-то делось.

Она вернулась из того незримого мира, где обитала последние месяцы. Если раньше она часами недвижно сидела, уставясь пустыми глазами в пространство, то теперь ею овладело беспокойство, она стала раздражительной, превратилась в комок нервов. Как будто каждую секунду к чему-то прислушивалась. При каждом телефонном звонке как наэлектризованная вскакивала с места, по утрам нетерпеливо ждала прихода почтальона pi лихорадочно просматривала все письма. Приезжая из Ист-Гринстеда, она никогда не оставалась после ужина в гостиной, а уходила к себе, и сэр Джордж знал, что она сидит у окна и смотрит на озеро.

А по ночам она плакала. Сэр Джордж никогда не слышал столь горестных и безутешных рыданий. Они разрывали его сердце. Сара доводила себя до нервного срыва, и сэр Джордж не мог этого не видеть. Он был рад за сына, но от всей души сочувствовал его жене. Она не делилась с ним своими планами. Этого не требовалось. Между ними установилось взаимопонимание, не нуждавшееся в словах. Они общались с помощью взглядов и жестов. Стали близки, как никогда раньше. Они всегда симпатизировали друг другу, но так крепко сэр Джордж никогда не любил свою невестку. Он был бесконечно благодарен ей за то, что она делала для его сына, но и страдал вместе с ней. Он знал, что в госпитале все считают ее образцовой женой, и даже если люди не подозревали о том, что стояло за ее поведением, все равно факт, что леди Сара Латрел является примером для других, придавал ему уверенности в себе усиливал желание отслужить ей добром. Она стольким пожертвовала ради Джайлза. Эд Хардин – не из тех мужчин, от которых женщины отказываются с легкостью, и Джайлз Латрел не мог – даже и в прежние времена – с ним равняться. Сара обрела истинное счастье, только когда встретила и полюбила Эда, разбудившего в ней женщину. То, что теперь она была готова оставить Эда ради злобствующего инвалида, за которым ей придется ходить как за ребенком до конца своих дней, вызывало у старого джентльмена восхищение, смешанное с бесконечной благодарностью.